Царская цензура не позволяла переводить её на польский язык. Запрет мотивировали опасением, что произведение вызовет издевательское отношение поляков, утверждая их во мнении о темноте и варварстве русских. В 1884 году, наряду со многими другими книгами, было велено изъять из варшавских библиотек и публичных читален, а также книжных собраний, принадлежавших различным обществам и клубам, все книги Лейкина
Вики. Лейкин Н.А.
Так случилось, что нужно было из теплых краёв с замечательной погодой и морскими прогулками отправится в край, граничащий с Родиной, ну, или довольно сильно к ней подходящий.
Эпиграфом хотелось сделать заметки Н.А.Лейкина из его книги “НАШИ ЗАГРАНИЦЕЙ” , но не случилось – ни Польши, ни Чехии на их пути не попалось, а жаль – его описания нравов остаются все так же актуальны, хоть путешествия теперь и не лошадях.
Первая итерация произошла в Чехии, где, в основном, происходили дела рабочие и о высоком. Так как работа требовала большой концентрации и творческого подхода к досугу – фотографии получились хоть какие-то.
Дабы избежать сложных вопросов о природе неких предметов – поверьте, это самое безобидное, что можно было найти в музее . Русский язык все еще сохранен, поэтому читать можно без зазрения совести.
Следует сказать, что за последние годы это, и правда, самое близкое к берёзкам, но к ним все еще не тянет, но восточно-европейские вайбы, конечно же, никуда не делись. Родной асфальт на тротуарах, натриевые лампы – все кричало об общем прошлом. Русская речь из каждого переулка – это точно то, от чего отвык – можно жить на русском и английском без каких бы то ни было сложностей.
По давним воспоминаниям, конечно же, все было на месте. Ради этого даже нашел фоточки, которые сделаны в правильном свете
Двигаясь по нелогичному, но выстроенному маршруту, изнеможденное тело протогониста оказалось в поезде, который шел дальше на Восток – в Краков.
Одно из самых прекрасных событий – совершенно непередаваемое фотографиями, которых, поэтому, и нет – это шестичасовое путешествие на поезде. Оно сопровождалось шестиместным купе на 3х и полным работы под аккомпонемент колес, что вызвало массу воспоминаний о тысячах километров по заподной части России.
Конфигурация вагонов была как в лучших плацкартах, что добавляло ностальгии и детского уюта в поездки.
Въезд в Польшу вызвал резкий флэшбек к жизни в Минске, а остатки снега напоминали о существовании зимы.
И да, это единственная фотография, которую почти не стыдно засвидетельствовать достопочтимой публике. Но это не помешает сказать пару слов о Кракове.
Никогда до этого не был в Кракове, вся моя Польша заканчивалась трассами и Варшавой.
Конечно же, с тех пор много воды утекло, которая ушла питать явно не самые лучшие чувства, но тем не менее – в Кракове на русском говорило еще больше людей, нежели в Праге, еще больше людей выделяются боевым раскрасом в период ранней весны, что в полнотей своей создает ощущение чего-то гораздо более близкого, чем даже асфальт, исчезающий вместе со снегом.
Но историческая часть в полном порядке – горнисты горнят каждый час, праздничные лошади на выходых катают желающих, а угрюмость людей на улицах сравнима с Машметом.
Остальные впечатления были захвачены друзьями и общением, что явно сместило фокус внимания.
На сим прощаюсь – всем спасибо, все свободны.
Leave a Reply